— Разве это я? — удивилась провинциалка.

— А кто же еще? — хрипло засмеялся псевдо-Сезанн и выхватил из ее пальцев заготовленные деньги.

— Не похоже…

— Как это — не похоже? Вы просто никогда не смотрели на себя со стороны!

Он отобрал рисунок и продемонстрировал коллегам. Портрет не имел ни малейшего сходства с натурой, разве что рисовальщику удалось схватить тот страх перед столичными ворами, который внушали девушке всей родней перед поездкой в Москву. Однако подземные художники дружно закивали, мол, похоже, очень даже похоже, и сделались точь-в-точь как рыночные продавцы, единодушно расхваливающие недоверчивому покупателю явно несвежий продукт соседа по прилавку. Пристыженная провинциалка забрала рисунок, свернула в трубочку и поволокла прочь свою сумку.

— Садитесь, мадам! — халтурщик указал на освободившееся место. — Сейчас я вас изображу!

— Нет, не изобразите, — покачала головой Лидия Николаевна.

— Почему это — не изображу? В любом виде изображу!

— Вы не умеете.

— Что значит не умею? Я Суриковку закончил!

— Дело не в том, кто что окончил, а в том, кто на что способен.

— Да идите вы! — помрачнел псевдо-Сезанн. — Не мешайте работать! Кто следующий?

Но лучше бы он этого не говорил. На стульчик перед ним тяжело уселся Костя:

— Я — следующий. И не дай Бог мне не понравится!

Суриковец испуганно посмотрел на громилу-телохранителя, быстро заправил чистый лист и засуетился карандашом. Тем временем освободился еще один художник, но едва Лидия Николаевна двинулась к нему, он отрицательно помотал головой: