В груде старья Сатир обнаружил торшер. По вечерам он включал его, под ним стелил себе постель из случайного тряпья, ложился и курил, выпуская дым вверх. Глядел, как тот скапливается под абажуром, струйками кружится вокруг лампочки и медленно просачивается наружу.

Однажды проснувшийся Эльф застал его за этим занятием, понаблюдал немного и произнес:

– Если долго смотреть на дым, то можно прийти к выводу, что все на свете пустота и прах.

– Может, и так… – Сатир не отрывал взгляда от колышущихся под колпаком абажура струек дыма, похожих на больные, обесцвеченные водоросли. – Ладно, хватит болтать, Белку разбудим.

– Белка – это святое. Пусть спит.

– А я и не сплю вовсе, – раздался сиплый голос. – Можете не стесняться.

– Мы с Сатиром тут решили, что все прах и тлен, – сказал Эльф.

Белка вздохнула:

– Идиоты вы, братцы. Если все вокруг – ничто, идите и бросьтесь с крыши. Или повесьтесь. К чему затягивать бессмысленное существование?

В комнате стало тихо.

– Или все-таки что-то удерживает вас? Какой-то смысл в жизни вы видите? Ну или подозреваете хотя бы, что он есть?

Сатир бесшумно выпустил вверх новую струю дыма.

– Сатир, – просипела Белка.

– Что?

– И сигареты себе другие купи. Воняют.

– Хорошо, это все на сегодня?

– Нет, не все. Молока с медом мне вскипяти.

– И мне молока. Что-то горло болит. Как бы ангину не подхватить, – подал голос Эльф. – Только мне без меда.

– При ангине – обязательно с медом, – сказала Белка. – Не слушай его.

– С чего это? Не люблю я мед и не буду.

– Эльф, не капризничай, уши надеру.

– Я тебе сам уши надеру. Тоже мне, монголо-татарское иго.