Белка показала ему тощий кулачок.

– Ну так что? Будет молоко? – спросила она.

– Будет, все вам будет, – ответил Сатир, поднимаясь. – Как говорили древние, если долго сидеть у реки, то когда-нибудь она принесет…

– Трупы наших врагов? – попробовал закончить Эльф, весело и злобно поглядывая на Белку.

– Нет, стаканы с молоком и медом.

– Но мне надо без меда, – напомнил Эльф.

– А вот без меда река не принесет, – жестко ответил Сатир. – Все.

Так говорил Заратустра.

На следующий день Сатир, немного заскучав, с энтузиазмом археолога взялся за обследование завалов рухляди, занимающих чуть не половину комнаты.

– Эльф, откуда у тебя столько хлама? – спросил он.

– Это не мой, – отказался тот. – Старуха, у которой я квартиру снимаю, сразу меня предупредила, чтобы я ничего не выкидывал.

Сказала, будет приходить и проверять, не спер ли я чего. Правда, пока, слава богу, не заявлялась.

И Сатир принялся за “разработку недр”. Каждый раз, извлекая очередную находку, он объявлял, что2 попало к нему в руки.

– Ерунда какая-то железная. От машины или от мопеда.

– Выкинь. Дальше.

– Металлофон.

– Давай сюда! – радостно сипела Белка.

– Детское пианино!

– Тоже сюда!

В результате раскопок Белка, помимо металлофона и пианино, приобрела еще пластмассовую флейту и гитару с шестью сильно потертыми струнами и проломленным в нескольких местах корпусом.

– Не Белка, а человек-оркестр, – заметил на это Сатир.

Чуть позже она разжилась немного потрепанным пледом в черно белую клетку, пионерским галстуком и большой репродукцией

Сикстинской мадонны в деревянной рамке.

– А это тебе зачем? – поинтересовался Сатир, указывая на картину.

– Не знаю, но мне всегда нравилось смотреть в глаза мадонн.

– Ты же говорила, что не любишь попов!

– Правильно, Христа и мадонн люблю, а попов недолюбливаю. Слишком уж они люди. Обычные люди. Христос и Дева Мария мне ближе.