Что же это было за «но»?

— Объяснение может быть только одно, — размышляя вслух, произнес Вайет в кабинете доктора Арказяна перед самым Рождеством. — Возможно, я что-то проглотил. Кэтлин что-то вдохнула. Какое-нибудь лекарство, которое мы принимали в детстве…

— Весьма и весьма вероятно, — обтекаемо отвечал доктор Арказян, мечтая поскорее выпроводить из кабинета эту бездетную пару, так и не получившую объяснения собственному бесплодию.

С тех пор Вайет постоянно думал о своем с Кэтлин месте в этом мире. Всю неделю он прокручивал в голове события прошлого, старался припомнить все, что его организм мог усвоить, чем могло пропитаться тело с 1964 года — года его рождения: прививки в детстве; антибиотики, сульфамидные препараты и противогрибковые средства в подростковом возрасте; выхлопные газы, которыми он дышал два года, пока работал автомехаником; пищевые добавки, а по большим праздникам — конопля, кокаин, амфетамины и совсем недавно (и всего один раз) экстази, еще… Так… что же еще? В тысяча девятьсот восемьдесят шестом в Риме, странный запах, заполнивший воздух в открытом кафе. Пестициды для опрыскивания сада. Пестициды! Один Бог знает, что там намешано — и то вряд ли. Еще есть Кэтлин: ее противозачаточные таблетки — просто наверняка (хотя Кэтлин это и отрицает), пусть понемногу, но подтачивали ее репродуктивную систему.

Он откладывает пришельца в сторону, крепко обхватывает грудную клетку и делает глубокий вдох. Вот черт — химикаты, с которыми он работает! Теперь появились более чистые препараты, но долгие годы жизнь его была неразрывно связана с толуолом, ксилолом, всевозможными смолами…

Вайету становится тошно.