Не успели они вернуться с похорон, как разразился скандал. Двое из женщин кричали так, что было слышно соседям. Потом еще два или три раза наведывались адвокаты в сопровождении профессионального оценщика недвижимости. Но и спустя четыре месяца после несчастья, когда Иоэль уже готовился к переезду из Иерусалима, квартира соседа все еще стояла пустой, со спущенными жалюзи, запертой на все замки. Однажды ночью Нете послышалась из-за стены приглушенная музыка. Но, по ее словам, не гитара, а виолончель. Утром она рассказала об этом Иоэлю. Он предпочел промолчать. Довольно часто обходил он молчанием то, о чем рассказывала ему дочь.

В подъезде, над почтовыми ящиками, висело пожелтевшее, подписанное домовым комитетом траурное извещение. Несколько раз собирался Иоэль снять его, но так и не собрался. Извещение содержало ошибки: в нем сообщалось, что жильцы потрясены трагической, безвременной кончиной дорогих соседей госпожи Иврии Равив и господина Эвиатара Виткина и выражают соболезнование семьям покойных. Равив была фамилия, которую выбрал Иоэль, чтобы пользоваться ею в повседневной жизни. Снимая квартиру в Рамат-Лотане, он предпочел назваться Равидом, хотя инее имел для этого никаких видимых оснований. За день до несчастья он зарегистрировался в одном из отелей Хельсинки под именем Лайонела Харта. Нету всегда называли Нетой Равив, исключая тот единственный год, когда она была совсем маленькой и семья жила в Лондоне: тогда, в силу возложенной на Иоэля миссии, им дали совсем другую фамилию. Мать его носила имя Лиза Рабинович. Иврия все годы учебы в университете, продолжавшейся — с перерывами — пятнадцать лет, сохраняла свою девичью фамилию, Люблин. Что же до пожилого соседа, любителя гитары, нашедшего свою смерть во дворе, под дождем, в объятиях «госпожи Равив», что дало повод для всяческих пересудов, он звался Итамар Виткин. Итамар, а не Эвиатар, как было напечатано в траурном извещении. Но Нета сказала, что имя Эвиатар ей лично нравится. Впрочем, какая разница, что это меняет?..