— Нет! Нет! Нет!!! Пожалуйста, пожалуйста…

— Bitte aufwachen! Wachen Sie bitte auf! — доктор тряс его за плечо.

Национальный лидер распахнул рот, втягивая столько воздуха, сколько его было во всей душной маленькой Женеве, и все равно задыхаясь. Потом отожмурил один глаз, осмотрелся и только после этого открыл второй.

— Опять… Опять… — беспомощно пробормотал он.

Его взгляд затвердел, потом заострился, и наконец ледорубом впился промеж глаз плешивого доктора.

— Очнитесь! Все в порядке… — на языке Шиллера и Гете произнес тот.

— У вас на сеансе! Прямо у вас на сеансе! — на языке Хонеккера и Мильке ответил Национальный лидер.

Грохнув кулаком по антикварному столику, он вскочил с кушетки.

Доктор с достоинством поправил фрейдистские круглые очки и надул щеки.

— Господин П…

— Без фамилий! Я вас предупреждал, без фамилий! — раздраженно воскликнул Национальный лидер.

— Простите, Ваше величество…

Национальный лидер только мотнул головой, приказывая миру погрузиться в тишину, но было ясно: нехитрая лесть плешивого психоаналитика поразила русского Ахиллеса в самую пяту. А что? А ничего — плох тот полковник, которому не польстит быть перепутанным с генералом. И когда он оборачивался от скучного пейзажа Рю дю Рон к очкастой физиономии докторишки, гневные морщины на его челе уже разгладились, словно их и не было никогда — или будто их вывели ботоксом.

— Вы обещали помочь, — разочарованно, тоном, от которого любой губернатор сразу не то что в отставку бы подал, а и ампулу с цианидом бы раскусил, процедил Национальный лидер.

Но доктор трепету был не обучен: его треклятая страна уже двести лет отсиживалась за пазухой у упрямого и прагматичного кальвинистского Христа, и даже генетическая память не могла подсказать ему, как правильно стать на четвереньки.