— Не так быстро, Ваше величество. Это процесс.

— Процесс… Приезжайте к нам на Колыму… Покажу вам, что такое процесс… — в своей излюбленной афористичной манере буркнул Национальный лидер, но в переводе на гэдээровский немецкий шутка потерялась.

— Расскажите, что вы видели, — попросил доктор. — Мне необходимо понять, есть ли хоть какая-нибудь динамика.

Национальный лидер опустился на кушетку, ссутулился.

— Я… Мне… А можно чаю? С сушками?

— Я попрошу. А вы рассказывайте пока.

— Ну… Та же картина. Площадь. Толпа. Я… На своем обычном месте. Здание наше. Цитадель. Трещины на нем… Песок.

— Что «песок»? — уточнил доктор, оторвавшись от блокнота, куда убористым почерком заносил все кошмары.

— Сыплется. Песок сыплется. Доктор, что это значит?

Доктор вздохнул, поправил очки, побарабанил пухлыми пальчиками по подлокотнику, переглянулся с портретом Юнга, с интересом наблюдавшего всю сцену со стены.

— Если брать классическую трактовку… Символы, которые содержатся…

И он забубнил что-то о детстве, о фаллосах, о травмах, о вытесненном и о перенесенном, заворковал убаюкивающе, уютно. И Национальный лидер потерялся в терминах, загляделся на выписывающие в воздухе окружности пухлые пальцы, поплыл по волнам гипнотического баритона…

— В общем, возраст, — вдруг закончил доктор.

— Что — «возраст»? — встрепенулся и сразу взъярился Национальный лидер, вскакивая с кушетки.

— Сон ваш об этом. О том, что возраст уже… Все-таки…

— Возраст?! Да какой к черту возраст?! Чушь порешь! — Национальный лидер плюнул и двинулся к выходу. — Шарлатан…

— Постойте! Что вы так болезненно… Там все указывает… Здание, песок сыплется… Вы…

— Много ты понимаешь в колбасных обрезках… У нас вот есть специалисты… По обрезанию… — уже по-русски злился он.

— Но скажите хотя бы… — крикнул вслед выскочившему на лестничную клетку пациенту доктор. — Оно хотя бы пока стоит?