С такой мыслью я вернулся обратно. Вы сдали меня папе с рук на руки, и он привёз меня домой. А там — тишь да гладь, скандал утрясся. Всё-таки родители дожали старушку. Собственно, дома никого не было, мама повезла бабулю в её коммуналку. Папа по дороге меня пожурил, сказал, что надо быть осторожнее и не попадаться. Ещё он спросил, зачем я залез к соседке. Ну я и выдал — мол, осточертело в вашем бардаке. Папа засмеялся: «Ничего, скоро переедешь в бабушкину комнату». Я удивился. Перееду к бабушке, буду жить вместе с ней? Папа снова засмеялся и ничего не ответил. Так мы с ним мило и поговорили.

А дома я сразу взялся за дело. Мне бы поумнее быть, чуть-чуть выждать, но уж очень не терпелось расправиться с этими шикарными деревяшками. Я и полез напролом. Когда папа, хозяйственный мужик, ушёл выносить мусорное ведро, я достал банку с азотной кислотой, которая зачем-то хранилась у нас в туалете (мама иногда чистила ею унитаз) и начал обрабатывать всю их любимую стенку. Кислота была крепкая, сильная. Я думал так: меня, конечно, размажут по комнате, изотрут в пыль, а мебель выбросят, куда денутся! Но папаша вернулся гораздо раньше, чем я ждал. Он увидел, каким зверством я занимаюсь, прибалдел от неожиданности, а потом разорался. Он мне популярно объяснил — скоро наша старуха подохнет, уж он-то об этом позаботится, я переберусь в её конуру, будет у меня своя крыша, вот тогда я и смогу делать с мебелью всё, что вздумается. Только сначала нужно эту мебель купить. А ежели мне не нравится чужое добро, то изволь молчать в тряпочку.

А ежели я вообще дебил, то он из меня дурь выбьет. Тут папа заметил, что в тех местах, где я успел потрудиться, полировка испорчена, дерево обугливается. Он застонал, совершенно взбесился и решил, наконец, поработать вместо языка руками.