Вдруг Августа напряжённо подняла голову и расширенными глазами уставилась во мрак за окном.

— Ты что?

— Ничего, — мёртвым голосом произнесла Августа.

И тут только Ленка услышала мягкий стук в дверь — старую, поцарапанную дверь, рядом с которой торчали проволочки от вырванного с мясом звонка.

— Вот, — тихо сказала Августа, — вот он. Опять.

Так значит, думает Ленка, прошлой ночью…

Августа вцепилась в Ленкину руку так, что у той побелели пальцы.

— Кто это? — недоумевает Ленка.

— Никто… потому что… этого нет… не может быть… Не открывай!

— Да я и не собираюсь.

Они застыли, молча, не отводя глаз от двери.

Стук прекратился.

— Царапается, — шепчет Ленка.

— О, Господи! Нет…

Тихие удаляющиеся шаги, молчание.

— Августа, — наконец говорит Ленка, — а что, вчера тоже…

— Не было ничего вчера! — кричит Августа. — Говорю тебе, не было! Ты это… заночуй у меня, ладно?

— А, привет, — говорит доцент Нарбут. — Чем обязан?

— Я Августу ищу, — Ленка приоткрывает дверь и боком протискивается в щель.

— Августа на занятиях. А ты мне Лотмана обещала.

— Будет тебе Лотман. — Ленка садится на стул с рахитичными ножками. — Я тут подожду, ладно?

— Ладно, — доцент Нарбут рассеянно складывает бумаги в стопку. — Что, опять могилки перекапывать? Говорят, на американскую клиентуру работаете…

Нарбуту всегда всё известно, потому что у него хорошие источники информации. Но никто не знает, какие именно, потому что он своих информаторов не выдаёт.

— Бывает… — говорит Ленка.

— И как же вы так прислонились? Наверняка та, чёрненькая, которая с тобой на курсе училась, а потом в Штаты дёрнула… Небось, с её подачи…

— Если знаете, зачем спрашиваете?

— Так, проверяю одну гипотезу. До чего мы докатились, а? Доцент наук могилки за эмигрантами убирает. Раньше мы были за железным занавесом, как за каменной стеной, а теперь — на тебе, пожалуйста! Любой космополит может тебя на кладбище отправить! Сходи-ка, юноша, — это он уже заглянувшему в дверь унылому студенту, — позови Пшибышевскую.