Полковник тяжело вздохнул и посмотрел вверх.

– Ну вот, – обреченно сказал он, – сейчас опять что-нибудь случится. Мы только что чуть не погибли, а ты снова говоришь о свадьбе.

– Просто надо набраться мужества и сделать этот шаг, – сказала Ева. – Мы и так уже фактически женаты! Мы вместе живем! Мы друг друга, как ты только что правильно сказал, любим! Факт женитьбы ничего не изменит, так почему бы этого не сделать?

– А раз не изменит, то зачем делать? – резонно спросил полковник, глядя на ее родное, любимое лицо, перепачканное пылью и каменной крошкой. – А вдруг мы все испортим?

Пролетавшая над ними большая птица сделала крутой вираж, и на валуне, за который все еще держалась Ева, появилось жирное белое пятно.

– Хорошо хоть не попала, – вздохнул полковник, провожая взглядом птицу.

Владимир Евгеньевич встал и осторожно посмотрел вниз.

– Наши сумки погребены под парой тонн камней, – сказал он, – раскапывать их нет никакого смысла.

Ева кивнула. Взявшись за руки, полковник и девушка продолжили осторожно продвигаться вверх по склону.

Академик Семен Захарович Жигулев постучал по столу, призывая к порядку. Заседание президиума Российской академии наук проходило бурно. Особенно бушевали биологи. В их возбужденных рядах уже случились два обморока и один гипертонический криз.

– Тихо! – воскликнул академик Жигулев. – Что за шум! Ничего не слышно! Да, я тоже потрясен тем, что они сразу же начали греть яйцо, ни с кем не посоветовавшись. Но зачем же стулья ломать?

– Это просто какой-то интеллектуальный беспредел, – кипятился профессор Слюнько, – просто палеолит какой-то! Они что, знают, при какой температуре происходило высиживание бариониксов?

– Их местный орнитолог, некий Валерий Шварц, утверждает, что изучил все статьи в Интернете на эту тему, включая англоязычные, – подала голос доцент Филимонова, стройная девушка лет тридцати в очках и с красивыми рыжими волосами.