– Ну и что этот их Интернет? – закричал Слюнько, брызгая слюной. – Мы тут все сплошь академики, профессора, доктора наук, а он, горе-орнитолог без ученой степени, занялся высиживанием динозавра, даже у нас не спросив! А ведь это наш, российский динозавр. Первый в мире. Невероятная находка!

– Игорь Георгиевич, – примирительно сказала рыжая Филимонова, – а вы-то откуда знаете, как растить динозавров? У вас ведь тоже нет соответствующего опыта.

Зал шумел и волновался, как штормящее море.

– Мне доставили личное дело орнитолога Шварца! – закричал председательствующий, перекрывая рев коллег.

В зале тут же восстановилась тишина.

– Валерий Данилович Шварц, тысяча девятьсот семидесятого года рождения, – начал читать академик Жигулев, – с отличием окончил биофак Санкт-Петербургского госуниверситета, специализировался на орнитологии. Почти десять лет проработал научным сотрудником в зоопарке, писал диссертацию о проблемах размножения бакланов в неволе, но так ее и не дописал. Уехал на биостанцию после тяжелого развода.

Доцент Филимонова внимательно посмотрела на изображение.

– Вот фотография Шварца, – продолжил Жигулев.

На проекционном экране возникло мужское лицо. Немногочисленные женщины, сидевшие в зале, ахнули. Молодой человек был невероятно, просто сказочно красив, казалось, он сошел с рекламного плаката. Мужественное, четко очерченное лицо, яркие голубые глаза, открытый взгляд, твердая, но вместе с тем чувственная линия губ…

Рыжая Филимонова прищурилась еще сильнее. Шварц был красив, но не в ее вкусе. Ей нравились мужчины постарше.

– Что касается обнаружения яйца, то его нашел не орнитолог, а энтомолог Курочкин, – пояснил Жигулев, – этот ученый изучал пути миграции бабочек-аполлонов. На краю ледника он упал и начал скользить вниз. Наконец движение энтомолога затормозилось, и Курочкин остался лежать лицом вниз на льду.

В зале стало так тихо, что было слышно жужжание ползавшей по окну мухи. Академики сидели с открытыми ртами, боясь упустить хоть слово из рассказа Жигулева.