– А наша задача какова? – осторожно спросила Ева. – Следить, чтобы мышка хвостиком не махнула и драгоценное яйцо случайно не превратилось в яичницу?

– Типа того, – сказал Владимир Евгеньевич, собирая вещи в большой пакет с изображением солнца, – завтра к обеду на биостанцию прибудет группа ученых из Москвы, которые примут на себя всю ответственность за яйцо и за то существо, которое из него может вылупиться. А наша задача – обеспечить безопасность объекта вплоть до этого момента. К Туапсинской биостанции мы ближе всех.

– Да, – кивнула Ева, одеваясь без всякого удовольствия, – плакал наш отпуск.

– Ну, это еще не факт, – сказал Рязанцев, подумав. – Завтра в полдень яйцо передадут группе исследователей, прибывшей из столицы, и мы вернемся на пляж. Если ты, конечно, опять не начнешь говорить, что нам пора сыграть свадьбу.

– Ты оптимист, – вздохнула Ева, – скажи мне, сколько может стоить такое яйцо?

– С окаменелым динозавриком внутри – миллионов пять долларов.

– А с живым?

– Ты что, – рассмеялся Рязанцев, – всерьез думаешь, что зародыш мог выжить? Впасть в спячку и теперь проснуться? Я лично считаю, что попытка отогреть артефакт приведет только к тому, что драгоценное яичко протухнет и завоняет. Надо будет сказать, чтобы его положили в морозильник, подальше от греха.

Они дошли до лестницы и принялись подниматься наверх, к стоянке такси. Ступеньки были такими горячими, что казалось, они шли по сковородке. Над землей поднималось зыбкое марево.

– Я уверена, что зародыш жив, – сказала Ева, покачав головой. – Иначе сотрудники биостанции не начали бы его высиживать. Скорее всего они прослушали сердцебиение и поняли, что динозаврик остался в живых. В этом нет совершенно ничего невозможного! Вон, яйцеклетки массово замораживают, а потом размораживают, и из них рождаются здоровые дети.