– Но не миллионы же лет они там лежат, в жидком азоте, – парировал полковник. – Да и температура в леднике повыше.

Полковник поморщился. Идея замораживать яйцеклетки ему, человеку старой закалки, недавно отпраздновавшему сорокалетие, казалась совершенно неразумной и глубоко подозрительной. Он предпочитал пути более простые, естественные и многократно проверенные.

«Может, действительно жениться?» – подумал он, посмотрев на свою высокую, стройную и смуглую невесту, в жилах которой текла кровь папы-ливанца и мамы – уроженки Архангельска, но тут же отогнал подальше эту мысль.

Он слишком боялся все испортить. Если даже разговоры о женитьбе вызывали такие масштабные последствия, то что уж говорить о настоящей свадьбе? К тому же полковник уже был однажды женат, ему это не понравилось, а из всех заповедей он более всего почитал принцип – «не навреди».

– Слишком долго? Температура льда выше, чем у азота? Согласна, но это все мелочи, – не согласилась Ева. – Не вижу ничего невозможного в том, что динозаврику в яйце удалось выжить.

– Лучше не надо, – мрачно сказал Рязанцев, – а то вдруг получится Годзилла? Чем у ученых его кормить? Ты об этом подумала?

Они наконец поднялись наверх, к дороге. Свежий ветер, дувший с гор, приятно холодил их разгоряченные тела.

– Пахлава! Холодное пиво! Раки! – прокричала усатая торговка, когда Ева и Рязанцев проходили мимо нее.

Ершова присмотрелась. Пахлава истекала медом, бутылки были покрыты мелкими капельками, а крупные пучеглазые раки выглядели сочными и мясистыми. Ева притормозила возле торговки, засмотрелась на пахлаву, вздохнула, но вовремя вспомнила, что надо беречь фигуру, и принялась догонять Рязанцева, который направлялся к разомлевшему на солнце таксисту.

– Интересно, за какую сумму он довезет нас до биостанции? – спросила девушка.