Мы надеваем плащи и запираем нашу дверь на оба замка. Я чувствую себя адъютантом при Улановском. Еще бы, он ездит только в ответственные командировки. Перед выездом его напутствует сам директор завода.

На лестнице мы сталкиваемся с Ольгой Кирилловной, по мнению мамы, очень милой женщиной, а на мой взгляд — ябедой и вымогательницей поклонов. Однажды эта женщина наябедничала маме, что я курю. Ей показалось: курил мой товарищ Венька. После этого я с ней месяца три не здоровался, хотя мама мне и объяснила, что ябедничать можно и из добрых побуждений. Мама все же вырвала у меня обещание здороваться с ябедой: для нее это ужасно важно. Теперь Ольга Кирилловна при встрече робко, но и требовательно смотрит на меня — подавай ей поклоны.

— Опять в командировку?

— Опять, — отвечает мама. — Федоренко посылает.

— Неужели больше некого?

Улановский пожимает плечами. Он скромняга и хвастается тоже скромно. И он, и мама сейчас скромные хвастуны.

Мы садимся в такси, заказанное на дом, а на счетчике уже рубль семьдесят.

— Интересно, — говорит мама, она говорит пока что тихо, — интересно, сколько надо проехать в нашем городе, чтобы настучало почти два рубля?

Не понятно, к кому мама обращается: может, к нам с Улановским, а может, к таксисту. Таксист молчит.

— Послушайте, — спрашивает мама погромче, — где вы наездили столько? Чтоб в нашем городе наездить два рубля, нужно из конца в конец проехать.

— А я как раз из конца в конец, — отвечает таксист.

— Не рассказывайте мне небылицы, — говорит мама. — Вы везли пассажиров, взяли с них плату, а счетчик не выключили.