Еврейка пошла жаловаться в комисарию. Молодой полицейский сидел за столом и слушал, держа в руке, маленький приемник. Она стала рассказывать ему, что мусульмане в ее хауме купили зелья, чтобы навредить ее дочери. Полицейскому она не понравилась, потому что была еврейкой, говорила не по-арабски, а по-испански, да и к тому же он недолюбливал людей, верящих в колдовство. И все же он вежливо слушал, пока она не сказала:

— Этот мусульманин — sinverguenza

Она хотела поправиться — объяснить, что среди мусульман тоже много хороших людей, но ему ее слова не пришлись по вкусу. Он хмуро посмотрел на женщину и сказал:

— Зачем ты все это говоришь? С чего ты взяла, что они сглазили твою дочку?

Она объяснила, что все трое заперлись со свертками плохих вещей с рынка. Полицейский посмотрел на нее удивленно:

— И ты пришла сюда из-за дохлой ящерицы? — засмеялся он. Он отослал ее прочь и снова принялся слушать свой приемник.

Люди в переулке по-прежнему не разговаривали с Саламом и Бу Ралемом, а девочка не выходила играть с другими детьми. Отправляясь на рынок, женщина брала дочь с собой.

— Держись за мою юбку, — говорила она ей. Но как-то раз перед автомастерской девочка на минуту отпустила мамину юбку. А, побежав за матерью, упала и порезала коленку осколком бутылки. Женщина увидела кровь и закричала. Стали собираться люди. Через несколько минут появился еврей и помог женщине отнести ребенка в аптеку. Там девочке перевязали колено, и женщина отвела ее домой. Потом она пошла в аптеку забрать свои корзины, но по пути заглянула в участок. За столом сидел тот же полицейский.