– Крепкий!

– Повеситься можно – нитка выдержит, – ответил Дезертир. – Она в химическом составе пропитана.

– Это что за состав?

– В готовом виде существует. Вроде дубильного порошка.

– А у нас батя сроду шкуры женской мочой выделывал, – сказал капитан.

– Женская моча мягкость придает, – согласился Дезертир. – И гнилушки тоже… А химия, она органичность съедает. Любой запах отобьет, хоть скотский, хоть псиный.

Когда пришел лейтенант Парфенов, Стенин и ему дал испробовать бредень на прочность.

– Больно мелкая ячея, – неожиданно сказал Парфенов. – Эдак мы всех головастиков выловим.

– А тебе не все равно? – спросил Стенин.

– Вроде бы неудобно. По закону охраны ячея дозволяется пятнадцать на пятнадцать.

– А тебе что? Ты его писал, этот закон?

– Вроде бы неудобно. На той неделе мы с егерем отобрали бредень у бреховских как раз за мелкую ячею.

– Дак егерь сам и ловит этим бреднем, – рассмеялся Стенин.

– Понятно. Чего ж ему без дела валяться?

Лейтенант Парфенов был сух и деловит, и на лице его лежала постоянная озабоченность – так я сделал или не так? А капитан Стенин лицо имел круглое, довольное и беззаботное: «Ну, чего ты думаешь? Плюнь! Как ни сделаешь – все будет хорошо», – написано было на его лице. А у Дезертира лицо было темное, плоское, и ничего на нем сроду не писалось и не читалось. Пока спорили насчет ячеи капитан с лейтенантом, он сидел на пороге и спокойно курил.

Пошли они на запруду затемно; капитан Стенин нес пустое ведро, а Парфенов с Дезертиром бредень. Возле пруда паслись две лошади, да хоронилась от собак у самого берега утиная стая. Увидев людей, утки дружно закрякали и поплыли прочь от берега, а лошади поочередно подымали головы, настороженно глядели, замерев, как истуканы, и, фыркая, снова пускались щипать траву.

– Чьи это лошади? – спросил Парфенов.