– Дед Ива-а-а-н! – заорали они в два горла. – А-а-ан!

Тишина.

– Вроде бы от Пескаревки дымком потягивает, – сказал Стенин, глядя в дальний конец сада, пропадавший в распадке.

– Вроде бы, – согласился Парфенов.

– Пошли туда!

Деда Ивана нашли они на берегу речушки Пескаревки, впадавшей в Прокошу. Он сидел у костра вместе с самым главным виновником – Чиженком. Заметив блюстителей порядка, Чиженок поспешно встал и начал быстро подбирать что-то белое возле костра. Это нечто белое оказалось куриными перьями, а в котелке варилась курица.

– Понятно, – сказал Стенин, заглядывая в котелок. – Божий промысел налажен.

Дед Иван спокойно покуривал, глядя в костер, а Чиженок, сжав в кулаке перья, заложил руки за спину и воровато поглядывал на начальство.

– Ну, чего уставился? – сказал ему Стенин. – Иль долго не виделись в наших номерах?

– Нет, я еще не соскучился, – ухмыльнулся Чиженок.

– Ты что там ночью натворил? – строго спросил его Парфенов.

– Я? Я спал, ничего не помню.

– А кто дерматин на дверях порезал?

– На каких дверях?

– У Полубояриновых.

– Не знаю.

– А как сюда курица попала, ты, наверное, тоже не знаешь? – спросил Стенин.

– А может быть, это петух? – сказал Чиженок.

– Видал? Он еще шутит, – обернулся Стенин к Парфенову.

– А вот я на него протокол составлю и на пятнадцать суток посажу, – сказал Парфенов.

– Было бы за что…

– Разберемся. Найдем на тебя статью. А теперь ступай домой и сиди жди, – приказал Стенин.

– Кого мне ждать?

– Обстоятельства выяснять будем… В присутствии свидетелей, – сказал Парфенов. – Остальных предупреди, чтоб никуда не уходили.

Чиженок поглядел с тоской на курицу, потянул ноздрями воздух и, тяжело волоча ноги, пошел прочь.

– На дармовщину-то все охочи, – проворчал он.

– А ты поговори у меня! – крикнул ему вслед Стенин.