Поначалу любовались, как всегда, кирпичными корпусами старого конезавода, высокими резными башнями по углам, зубчатым карнизом, затейливо сплющенными фигурными оконцами, острыми гранеными шпилями… Ну, что за диво! Дворец, да и только… И зачем тому барину понадобилось возводить такие хоромы для лошадей? Чудак. Санаторий бы здесь открыть.

Ужинали в высокой бревенчатой чайной. Народ за столиками гудел, – больше все шофера в черных замасленных пиджачках да фуфайках, пили только перцовую – от нее не пахнет. Два мотоциклиста с белыми шлемами на коленях, в коротеньких курточках под черную кожу угощали за столиком красным вином кудрявых девиц; те слушали их, прыскали в сторону, потом откидывались на стуле и заливались звонким смехом. А мотоциклисты в такие минуты все перемигивались.

«Дуры вы, дуры! – хотелось сказать Марии Ивановне. – Или вы не видите, что они замышляют?»

– А не выпить ли нам по маленькой? – спросил Павел Семенович, тоже поглядывавший на этих развеселых девиц.

Мария Ивановна аж вздрогнула:

– С каких это доходов? И что за веселье приспичило?

– Эх, Маша! Однова живем. Как говорится – проверяй жизнь радостью. Ежели ты прав, тебе должно быть радостно. Вот веришь или нет, а мне сейчас радостно!

– Его на смех, дурака, подняли, а он радуется.

– Да не в этом дело… Я своего добиваюсь, вот что главное-то. Пока я отстаиваю свою правду, я уважаю себя.

– Вот завтра приедем к начальству, получишь по морде и радуйся.

– Опять двадцать пять! Ну и получу, а дальше что?

– Утрешься, и больше ничего, – сказала Мария Ивановна с какой-то злорадной усмешкой.

– А уверенность моя пошатнется? Нет! Укрепится только… Пойду дальше, выше! Пусть, пусть бьют… Но кто будет прав? Вот в чем закорюка.