Павел Семенович знавал и раньше Фунтикову: еще в бытность свою председательницей она попросила Павла Семеновича убрать ей щербину в передних зубах, из-за которой она слегка шепелявила. Павел Семенович надел ей коронку из червонного золота на здоровый зуб. За что Екатерина Тимофеевна привезла ему флягу гречишного меда пуда на три. И теперь, входя в ее кабинет, Павел Семенович пытался определить, помнит она о содеянном добре или нет?

Екатерина Тимофеевна сама вышла из-за стола, подала руку лодочкой, хоть целуй. Улыбка во весь рот, так что золотой зуб виден… И Павел Семенович решил – помнит.

– Зачем пожаловали, дорогой и уважаемый Павел Семенович? Садитесь, садитесь! – Она пристукнула своей ручкой о подлокотник дивана.

Павел Семенович тоже улыбался вовсю, а сам думал: издаля начать или с ходу пускать Берту? Уж больно она ласковая, эдак с улыбкой погладит по плечу и в два счета откажет.

– Как поживаем? На что жалуемся? – распевала из-за своего стола Екатерина Тимофеевна.

– В нашем деле спокойствие прежде всего, – начал издаля Павел Семенович. – Сами понимаете, работа моя кропотливая. Зубы – детали мелкие.

– Ну, как же, Павел Семенович! Не то важно, какая деталь, а важно, где она находится. Зубы у всех на виду, их не спрячешь. Их в порядке держать надо. Оттого и работа ваша почетная.

– Так-то оно так, – смиренно согласился Павел Семенович. – Но ответьте мне чистосердечно: можно в моем рабочем положении нервничать?

– Нельзя, Павел Семенович, категорически вам говорю.

– А я покой потерял за последние дни.

– Что за беда случилась?

– Вы знаете нашего соседа Чиженка?

– Ну?!

– Он почти каждую ночь в пьяном виде ложится под нашими дверями. И не только что на работу, в уборную, простите за выражение, выйти не можем. Дверь-то у нас открывается в коридор!