Лариса схватилась за голову.

— Лева-а! Золотые пиджаки уже лет десять как на помойке сгнили!

— Но меня не узнают без него! Это же мой фирменный знак! А главное — смысл: как бы золотая мечта — вот она, только руку протяни, а все спешат куда-то по своим мелочным делам и не замечают… Понимаешь?.. И клип-то в гроши обойдется — тысяч пять от силы…

— Левочка! Это не тысяч пять. Это пять тысяч моих долларов!

— Так отобьется в момент! Ты же еще песню не слышала — это чумовой хит! Вот послушай! — он стал торопливо заряжать кассету.

— Лева, извини, у меня времени нет…

— Да ты послушай! — Малиновский включил фонограмму и запел:

Твои глаза холоднее льда! Они никогда мне не скажут «да»!..

Лариса вздохнула и обреченно опустила голову.

— Хорошо, Лева, — наконец сказала она. — Я дам тебе пять тысяч на этот клип… Только давай договоримся — это в последний раз. Последняя попытка. Если не выстрелит — извини… Это только в Индии рабочих слонов до самой смерти кормят, когда они уже бревна таскать не могут.

Лариса пошла к выходу. Славка поспешила следом.

— Ларка… Но ведь ты меня не бросишь? — потерянно сказал Малиновский. — Куда ж я без тебя? Мы же двадцать лет с тобой…

— Пока, Левушка, — Лариса поцеловала его. Вытолкнула собравшуюся попрощаться Славку и закрыла за собой дверь.

— Черт… — досадливо сказала Лариса, выходя на улицу. — Надо было тебя в машине оставить. Не думала, что разговор так вырулит… — Она покачала головой, видимо мучительно переживая заново все сказанные Малиновскому слова. — Хотя все равно пришлось бы точку ставить, рано или поздно. Почему не сегодня?.. И тебе полезно, — усмехнулась она, оглянувшись на Славку. — Видела?.. А вы все в звезды лезете, дуры…

Они выехали на улицу, уже полную машин и прохожих.

— Чего молчишь? — спросила Лариса.