— Вы же сами велели.

— Да ладно… Ты говорила, ты в музучилище училась в твоем этом… — начала она.

— В Верхневилюйске.

— Слушай, не доставай меня! Все равно не запомню! У меня с географией беда… Я когда начинала, двадцать лет назад, бригады из филармонии по всей стране возила. Вечером концерт, ночью пьянка с местным начальством, утром грузят в самолет. Прилетели, опять: вечером концерт, ночью пьянка, утром самолет — и так по полгода, не заезжая в Москву. Все в голове перемешалось! Просыпаешься, смотришь в окно: что за город — черт его знает! Вроде Ялта, и море вон есть, а снега по крышу! Выходишь, у прохожего спрашиваешь, он от тебя бежит, как от больной. А это Южно-Сахалинск!..

— Здорово! — сказала Славка. — Веселая жизнь, не то что у нас!

— Веселая… — без улыбки ответила Лариса. — До сих пор смеюсь, остановиться не могу… О чем я говорила-то?.. При чем тут Южно-Сахалинск?.. Черт, опять с мысли сбила! Просила же как человека — помолчи!.. — Она притормозила у тротуара. — А-а, да!.. — Лариса повернулась к Славке, будто собираясь сообщить что-то крайне важное. — Вот что… Ты посиди, а я пять минут посплю, ладно? — и откинулась на спинку.

— А можно я музыку включу? Тихонько совсем, — спросила Славка.

Лариса молчала. Славка осторожно наклонилась, заглянула сквозь темные очки.

Помахала ладонью у нее перед лицом. Лариса спала.

Славка пожала плечами и стала разглядывать московскую жизнь за окном. По тротуару в одну сторону и в другую спешили люди. У ограды маленького сквера играли музыканты, молодые ребята — кларнет, гитара и скрипка. Перед ними лежал открытый скрипичный футляр с мелочью.

Славка вышла и осторожно прикрыла за собой дверцу, чтобы не разбудить Ларису. Постояла, послушала музыкантов. Кларнетист, не отрываясь от мундштука, подмигнул ей и повел бровью на футляр. Славка засмеялась и положила рубль. Парень укоризненно покачал головой. Славка хлопнула себя по карманам и развела руками: больше не могу. Тот слезливо скуксился и зарыдал кларнетом.