— А что я неделю буду делать? — растерянно спросила девчонка. — У меня же нет здесь никого…

— Так какого черта ты приперлась сюда — ни денег, ни билета, ни знакомых? — заорала Лариса. — Головой надо думать перед тем, как что-то делаешь! А за вас за всех думать — мозги опухнут! На вокзале ночуй, если негде, или мужика найди! — Она перегнулась через девчонку и распахнула дверь. — Все! Пока!

— А капот как открывается? — спросила девчонка.

Лариса молча дернула за рычаг. Девчонка вышла, открыла капот. Огляделась по сторонам — улица, как назло, была пустынна. Она безнадежно осмотрела мотор, потыкала пальцем в какие-то детали. Обнаружила торчащий проводок со штекером, нашла свободное гнездо и воткнула туда.

— А так? — крикнула она.

Лариса повернула ключ — мотор завелся.

Девчонка снова села рядом, и они выехали на улицу.

— Разбираешься? — одобрительно сказала Лариса.

— Не-а.

— А чего полезла?

— Мне брат всегда говорил: сучи ножками до последнего.

— То есть?

— Ну, у меня брат — борец. Вот такой, — показала девчонка в размах рук. — Он говорит: пока на лопатки не положили, хоть сантиметр остался — сучи ножками, не сдавайся.

— Сучи ножками?.. — Лариса вдруг захохотала, качая головой. — Двадцать лет сучу… Тебя как зовут-то?

— Санта.

Лариса мельком глянула на нее.

— У вас что там, в Нижневартовске, на сериалах тронулись?

— В Верхневилюйске.

— Какая разница.

— Нет, это сценический псевдоним. Санта — значит святая, — оживленно стала объяснять девчонка. — Санта-Мария, Санта-Лючия. В Америке — Мадонна, у нас — Санта. Здорово, правда?

— Ага… У моей знакомой доберманиху Сантой зовут. Редкая сука.

— В смысле — породистая?

— В смысле — сволочь… В паспорте у тебя что написано?

— С первого раза не выговоришь: Мстислава. Все Славкой зовут.