В огромном, занимающем целый квартал в самом центре города, дворе 5-го жилстроительства всё было как обычно.

На Женю, возвращающего из художественной школы, никто не обращал внимания. Сегодня это было особенно обидно. Последний писк моды — белая нейлоновая рубашка надета, как положено, с напуском. Рукава закатаны на два оборота выше запястья. Да и брюки, между прочим, тоже модные — с клапанами.

И не одна зараза не глянет. Обидно, чёрт побери!

А впрочем, кому замечать-то? В центре двора, на площадке, играют в футбол пацаны. У них только мяч перед глазами. В песочницах малыши возятся под присмотром мамаш. Первые — слишком малы, вторые — ничего, кроме первых вообще не видят. Вон девчонки в классики играют. Это уже получше, но — малы, малы. И только бабушки на скамейках замечают всё. Слабое утешение!

А это что ещё такое?

Из темноты арки, ведущей на проспект Победы, один за другим неторопливо вышли пять совершенно одинаковых мужиков. Все они были пожилые, бородатые, в длинных грязноватых фартуках. На плече каждый нёс точильный станок — деревянную станину с круглыми точильными камнями на оси и педалью.

Точильщики! Но почему их так много? Они что со всего города собрались? Может, у них здесь соревнование?

Между тем мужики остановились, сняли свои агрегаты, поставили их на землю. Вот первый легонько надавил ногой на педаль, приводя камни в движение, оглянулся по сторонам и заорал диким гортанным голосом:

— А вот точить ножи ножницы мясорубки! А вот точить ножи ножницы мясорубки!

— Ну как ты кричишь? Память пропил? — совершенно таким же голосом вступил в хор второй. — Точи-и-и-ть мясорубки-ножи-ножницы. Точи-и-и-ть мясорубки-ножи-ножницы. Вот как надо! Разницу чувствуешь, склеротик?