— Малины, — просуфлировал оттуда же тихонько Инфант.

Но Илюха лишь махнул рукой: один, мол, хрен — вишня, малина, земляника — ягода, она и есть ягода. К тому же если лесная.

— Слушай, Ань, — продолжал Илюха. — Может, возобновим как-нибудь. В смысле, повторим. Знаю, в одну и ту же воду сложно, конечно, дважды войти…

— Ты что, и воду из кастрюльки сохранил? Она что, тоже мною сильно пахла? — по-своему поняла про воду Аня.

— Конечно, пахла. И тоже пьяным запахом, только не каким-то одним ягодным, а целым разнообразным букетом, — согласился Илюха. — Ну так что, повторим неповторимое? Попробуем? Рискнем? Ведь нам было невозможно хорошо в ту ночь. Особенно тебе!

— Да, — согласилась Аня все еще в раздумье, но теперь в романтическом раздумье, в предвкушающем. — Если все было так, как ты говоришь, то надо бы повторить. А то обидно, что я все время пьяная была и не помню ничего. Много на меня тогда воды ушло?

— Да нет, нормально, как полагается. Кто ж воду считает? — снисходительно улыбнулся в телефон Илюха. — Так чего, ты ко мне приедешь, или я к тебе?

— Приезжай лучше ты. Давай завтра, — пригласила Аня, а потом опять задумалась: — Только я тебя почти не помню совсем.

— Это даже хорошо, — согласился Илюха. — Как будто все заново будет, в первый раз, все сначала. Так мы с тобой вдвоем и обманем время.

Представляешь, никому не удавалось, а мы обманем. И повернем его вспять.

И Аня согласилась и продиктовала адрес.

А потом, как только они закончили разговор, Илюха обернул к нам свою крайне довольную физиономию, глаза на которой просто не могли остановиться и все излучали и излучали искрящуюся люминесценцию.

— Ну как, — сказал он победоносно, — убедились? Принимаете теперь мою теорию? Вот Аня — живое ее доказательство. Не понравилось ей со мной шибко, вот и вычеркнула она меня из своей памяти. Да так, что даже вспомнить побоялась, как я ни старался ей напомнить. Она даже поначалу…