Но теперь, видя, как здоровяк Мата утаскивает голоногую человечиху, чтобы одному текусме ее в своем вонючем углу, гнедой Гнэс был готов снести голову своему товарищу… И эта косматая голова с разинутым от испуга ртом была уже рядом, но увернулась от разящего меча, который со свистом пронесся, мимо уха Маты, лишь отсек прядь волос и снова взвился вверх!

Неизвестно, чем кончился бы ревнивый бой двух охотников, может, гибелью кого-нибудь из них, не раздайся тут истошный визг скачущих во весь опор через луг молодых кентавриц.

На мгновение толпа замерла, как единое звериное тело, и занесенный над годовою меч застыл, нетерпеливо вздрагивая острием. А мчавшиеся к поселку кентаврички, подхватив руками свои груди, оглядывались на всем скаку и пронзительно верещали с подвизгиваниями:

– Итанопо! Томсло! – Что означало – там люди на лошадях.

И не успели молодые кентаврицы, с мокрыми волосами, с каплями воды на своих коб.млыгх боках, преодолеть летучим галопом луг между рекою и поселком, как раздался беспорядочный грохот сотен копыт, забарабанивших по глиняным тропам.

Поднялась над поселком пыль, кентавроны рассеялись во все стороны, спеша к своим хижинам, чтобы вооружиться по военной тревоге. А через минуту громадный мухортый битюг Пуду крутился посреди широкой площади, вскиды*вался на дыбы и, потрясая тяжелой кизиловой дубиной, хрипло ревел:

– Кентаврион! Стройся!..'Убью!

И послушные столь грозной команде кентаврские воины галопом выскаки*вали из проулков, от усердия роняя яблоки дымныхраккапи на дорогу. Поспеш*но облачаясь на бегу в доспехи, оки выстраивались в длинную шеренгу.

А позади них в неистовстве командирского рвения носился вз?д-вперед тяжело скачущий Пуду, свирепо крутя подвязанным в узел хвостом, и колотил дубиной по крупам кентавронов, выраынивая их с тыла.

Последними прибежали охотники Гнэс и Мата, задержавшиеся потому, что вместе откосили свою пленницу в земляную тюрьму и заключили ее туда до следующего спорного поединка.