Но это ново*введение, оказалось, мешает выполнению ряда команд, таких, как повороты фаланги в сторону и «кругом марш», и тем самым значительно ухудшает маневренность кентавриона – пришлось отказаться от жердей.

Пуду, оже*сточенный неудачей, сгоряча приказал всем кентавронам воинского возраста обрезать хвосты по самую репицу, чтобы вообще исключить хвостомахание в строю, но тут воспротивились и солдаты и кентаврицы, находившиеся с ними в содружестве независимого брака.

Первые оттого, что им-де не подыхать же от мух, комаров, слепней и оводов во время лесного кормления и при заготовке дров на зиму, а кентаврицы забунтовали потому, что им, мол, тошно будет постоянно видеть перед собою раккапи текус (навозные дырки) своих мужей, для чего, то есть чтобы не видеть этого, им пришлось бы шить сожителям плащ-попоны, закрытые сзади, что при обычной неряшливости кентавронов привело бы к неслыханной пачкотне одежды.

Итак, хвосты остались необрезанными и махали как попало.

Кентаврион развернул строй и двинулся к реке, откуда, с шумом разбрыз*гивая волу, выбирались на берег шесть всадниц на мокрых лошадях.

Косые меховые безрукавки у всадниц были схвачены на правом плече круглой застеж*кою, левая грудь бугрилась свободною, плечо обнажено – это были амазонки, воительницы и охотницы на львов.

Довольно часто они, преследуя дичь или возвращаясь с набега из страны диких лошадей, забирались в небольшую замкнутую долину кентавров, порой мимолетно воевали с ними, но чаще уходили восвояси, лишь издали понаблюдав за жизнью комеподобных чудищ.

На этот же раз амазонки были настроены воинственно – одну из их отряда захватили Гнэс и Мата, нашв у костра, где она жапила кабана, ожидая содружкнниц с охоты.

Теперь, чтобы выручить товарку, разъяренные содлатихи-амаэонки решили напасть на кентгшро». С громким криком одна за другой вынесясь из реки, всадницы поскакали вдоль фронта надвигающейся на них с пиками наперевес конноногой пехоты кентавров.