— Зачем тебе такие развлечения, Витя? — спросила Тата. — Венечка может развлечь болтовней значительно лучше.

— Не ревнуй его, Татка! — закричал Туманов. — Он неисправим! И развлекать его я вовсе не собираюсь! Давай лучше я напишу твой портрет!

— Давай, — так же легко и бесстрастно согласилась Тата, не пошевелившись. — Я подарю его Вите. Когда начнем?

— Немедленно! — решил Туманов. — Отойди от мольберта, мазила, я буду писать Татку! Все равно ты не можешь создать ничего путного!

Виктор тотчас ловко использовал подходящий момент и разыграл возмущение.

— Отдохнул — и проваливай, балаболка! Ты мешаешь! — жестко заявил он. — У меня работа, а Тата будет мне петь. Я люблю работать под ее мурлыканье.

— Никуда я отсюда не уйду! — нагло заявил настырный Венька. — Только если ты мне найдешь смазливую мордашку из числа своих многочисленных поклонниц. Ну, позвони кому-нибудь, Витенька, я так страдаю без женского тепла и ласки! Даже Татка не хочет меня целовать!

Крашенинников обозлился уже по-настоящему.

— Веня, — тихо сказал он с нарастающей угрозой в голосе, — не испытывай так долго мое терпение! Оно не беспредельно. Ты что, сам девку себе найти не можешь? С каких это пор?

— Ну, Витя! — противно заныл Туманов. — Ты же знаешь, какой я беспомощный и нерасторопный! Я никогда не могу себя в жизни устроить! Ты не смотри, что я такой большой и здоровый на вид. Меня неправильно растила и воспитывала любимая мамочка и избаловала еще в раннем детстве. Я привык ко всему готовенькому и поэтому никак не могу жениться. А как хочется, Витя! Вот ты это делаешь запросто, без всякого труда… Недаром тебя нарекли столь громким именем. Хочу, чтобы обо мне заботились, чтобы мне готовили, стирали и чтобы меня трепетно ждали по вечерам на пороге квартиры!