Он картинно протянул к облачку руки. Таня еще больше посуровела и нахмурилась.

— Ты ведешь себя, как мальчишка, а тебе уже сорок, Виктор! — серьезно и грустно констатировала она.

— Да что ты говоришь! Так много? Какой ужас! — ерничая, воскликнул художник. — Спасибо, что напомнила: и об этом я тоже без тебя ни за что бы не догадался!

Таня осуждающе покачала головой.

— Не дурачься, Виктор! — строго велела она. — Не изображай из себя клоуна! Иначе я немедленно уйду!

Угроза возымела действие. Виктор мгновенно пришел в себя и даже чуточку протрезвел, оторвав вожделенный взгляд от недопитой бутылки. Он быстро и ловко задвинул ее ногой под диван и объявил, подняв вверх руки:

— Я перестал! Прости меня, Танечка! Ты ведь знаешь, на меня иногда находит!

— Если бы только иногда! — усмехнулась Таня. — Так что же, твой преследователь подходил к тебе, заговаривал?

— Да нет, — вздохнул Виктор. — Он только постоянно молча крадется за мной, хотя давно наизусть выучил дорогу к мастерской. Никак не могу понять, что ему от меня надо…

Виктор встретил этого обтрепанного, немытого мужичонку с темными, бегающими глазками, по виду совсем спившегося, в винном отделе гастронома, где всегда покупал водку или пиво. Пока он рассматривал пеструю колонну бутылок, выбирая себе "подружку" на вечер, мужичок терся возле так близко, что Виктор заподозрил в нем обычного карманника. На всякий случай он перекинул сумку на грудь и окинул незнакомца внимательным взглядом. Ничего особенного. Обыкновенный забулдыга и пропойца, которых он перевидал на своем веку тысячи. Правда, почему-то чересчур пристально вглядывается в Виктора, но мало ли что… Наверное, уже не раз здесь встречались. А может, и пили когда-нибудь вместе в соседней подворотне, кто знает. Иногда Виктору требовалось глотнуть тотчас, не сходя с места.