Синдбад почти не слушал ее. Он глядел на тени от ее тела, вдыхал ее запах, жадно следил за жестами рук. Он уже хотел ее. Он видел, что не любовь, а горечь и отчаяние движут ею, поэтому испытывал ни с чем не сравнимый охотничий азарт, глядя на ее нежную шею и почти чувствуя шелковистую наготу тела… Женщина все говорила о бывшем возлюбленном, всхлипывая, смеясь над собой, надувая губы от обиды… И Синдбад радовался ее красоте, представляя ее в любви. Нет, ревности в его сердце уже не было. Ему было лишь немного жаль, что у прежнего ее возлюбленного не достало великодушия расстаться с ней так, чтобы их любовь просто перестала быть ей нужной, оставив иные воспоминания в старинном узорчатом ларце…

Утром они сидели на плоской кровле ее домика, глядя на море. И женщина, поправляя распущенные волосы, с улыбкой сказала ему: «Спасибо!»

— За что? — с недоумением спросил Синдбад, ощутив среди душевной легкости и довольства легкий укол жалости к ней, вспомнив, что его корабль скоро будет готов к отплытию.

— Я сегодня не пойду встречать корабли! — со счастливым смехом сказала женщина, прижимаясь к его плечу.

Зима давно прошла. Она старалась не вспоминать ее. Ничем примечательным, кроме боли падения, она не запомнилась. Слишком несбыточными оказались все эти обещания.

В тот же вечер, приехав домой от К., она ощутила полное отсутствие опоры под ногами. Для полета уже не хватало дыхания, когда ее любимый придирчиво, с отстраненным любопытством начал выспрашивать на icq о всех мужчинах, которые были до него в ее жизни. Излишне настойчиво он требовал выслать ему «все ее фотографии, начиная с младенчества». А часть его вопросов слишком хорошо напоминала ей тестовые задачи по моделированию сознания. Он «крутил» ее. Даже К. не позволил бы себе этого, хотя основная его работа напрямую касалась женской психологии.