Но логика как раз-таки была. Потому что летели мы отнюдь не назад в Тель-Авив, а вовсе даже в Алма-Ату и далее вертолетом — в пыльный безымянный российский гарнизон. Там, «на границе с Грузией, а может, с Казахстаном», как спел мне, сильно при этом фальшивя, господин Чичкофф, нас ожидало продолжение кастинга в лице некоего капитана Кузнецова. «Наши пограничники с нашим капитаном…» — пел Чичкофф, улыбаясь одним ртом, без какого бы то ни было участия горящих тоскливой одержимостью глаз. В этот момент я окончательно запретил себе не только удивляться, но и вообще думать. Оператору положено снимать, а не думать.

Раздолбанный казахский «Туполев» подпрыгивал на каждой небесной колдобине, меня мутило, а в пустой голове безостановочно крутились две бессмертные, с детства знакомые строчки: «А на нейтральной полосе цветы — необычайной красоты…»

Мы прилетели в гарнизон уже заполночь. Как объяснил Чичкофф, снимать предстояло скрытой камерой. «Понятно, — подумал я. — Военный объект… Надеюсь, в случае ареста обойдется без пыток, потому что, к несчастью, мне совершенно нечего выдать».

Вертолет заглушил двигатель, но наземного транспорта нам пришлось ждать не менее получаса. С некоторым злорадством отметив про себя эту первую организационную накладку, я принялся гадать, далекая ли еще предстоит дорога. Посадочная площадка располагалась на холме, с которого была хорошо видна обнесенная забором армейская база с плацем, жилыми бараками и приземистыми административными зданиями. Туда мы могли бы с легкостью добраться пешком. Но продюсер ждал прибытия машин, следовательно…

Поеживаясь от ночного холода, я всматривался в непроглядную черноту степи. Наконец на горизонте мелькнул свет фар, и через некоторое время подъехали два автомобиля: серая дребезжащая газель и новенький гранд-чероки, сияющий даже сквозь дорожную пыль, как Божий ангел в казенной конторе чистилища. К моему удивлению, мы загрузились не на его кожаные, еще затянутые полиэтиленом сиденья, а в грязное нутро газели. Впрочем, путь оказался короток — до главного административного здания базы. Я снова ошибся в своих догадках.