— Вот и чудненько! — Чичкофф подлил мне из бутылки. — Выпейте и немного вздремните. Этот день будет особенно длинным.

Я послушно выпил и закрыл глаза. «Особенно длинный» — значит длиннее предыдущего. Возможно ли такое, если в сутках всего 24 часа? Так думал себе я и, как потом выяснилось, опять ошибался. Часов в одних сутках может быть и двадцать пять, и двадцать восемь, и даже тридцать. Причем без всяких чудес и машин времени — всего лишь посредством попутных солнцу перелетов между часовыми поясами…

Наша первая остановка была в Самтредиа… а может, в Зугдиди, — Чичкофф сказал, но я не запомнил. Трудно приводить голову в рабочее состояние после сидячего двухчасового коньячного сна, больше похожего на обморок. На аэродроме нас встретили новые чичкоффские тихари. Новые ли? — Не поручусь… Они настолько походили манерами и выражением лиц на своих предшественников, что можно было подумать, будто наш общий босс таскает в своем дипломате помимо готовых к подписи договоров еще и штамповочный станок для производства телохранителей.

Чушь, конечно, не обращайте внимания. С бодуна и недосыпа еще и не такое покажется. Просто Чичкофф очень оптимально управлялся со своим относительно небольшим штатом. Тихари встречали нас в запланированном месте, забирали очередного участника для прямой доставки на пока еще неизвестное мне место сбора и сразу же, снабженные точнейшими инструкциями, отправлялись в новую точку.

Думаю, всего их было человек десять, не больше — преданных хозяину и вымуштрованных до мозга костей. Понятия не имею, как Чичкофф заслужил эту преданность. Впрочем, возможно, что ее и не пришлось заслуживать: они вполне могли оказаться такими от рождения — люди-собаки, без каких-либо раздумий и сомнений отдающие себя первому же, кто наденет на них ошейник. Нужно всего лишь найти их. Всего лишь! — Легко сказать… Но Чичкофф нашел. «Мною проделана огромная работа, господин Селифанский. Огромная». О, да. Он ничуть не преувеличивал, говоря это.