- Конечно, анекдот. Кто же вешается от гастрита? - объяснила Галина Васильевна и улыбнулась. - Наш папа, Илюш, как был мальчишкой, так им и остался. Знаешь, что он подарил мне на двадцатилетие нашей супружеской жизни? Кинотеатр! Причем точно такой же, в каком мы однажды познакомились. Он там сидел, лузгал семечки и сплевывал на пол...

Печенкин глянул озорно на Илью:

- А она сделала мне замечание!

- С этого все началось. - Галина Васильевна крепче прижала к себе сына. А теперь, Илюш, каждую ночь после работы он смотрит там один и тот же фильм...

- Ну, допустим, не каждую, - не согласился, защищаясь, Печенкин.

- Каждую, каждую... - настаивала Галина Васильевна.

- А если я так отдыхаю! - перешел в наступление Владимир Иванович. Расслабляюсь! - Он повернулся, сделал в сторону сына шутливый выпад, как если бы в его руке был нож, и крикнул: - Если ты обманешь Джагу, ты получишь это!

Галина Васильевна отступила на шаг, увлекая за собой сына. Печенкин захохотал, катер взвыл сиреной, подходя к причалу Тихой заводи, которая тоже была территорией печенкинского имения. Дом, куда утром приехал Илья, стоял наверху на крутояре и смотрелся издали гораздо лучше, чем вблизи.

На широком песчаном, переходящем в луг берегу было людно. Посредине возвышался яркий шатер, рядом стояли покрытые белыми скатертями столы. Чуть в отдалении горел костер, над костром висел большой закопченный котел. Суетились, сновали многочисленные официанты в белых сорочках с черными бабочками.

- Уха готова? - Первое, что, ступив на берег, спросил Печенкин мгновенно окруживших его людей.

- Готова, Владимир Иванович, остался дымок! - доложил, улыбаясь, дородный розовощекий повар в белоснежном кителе и в таком же белоснежном башнеподобном колпаке.

Печенкин развел руками и воскликнул: