— Мое мнение тебе известно, — заявил он дочери. — Мы об этом говорили не раз. Любовь — не только духовная, но и физическая связь. Именно в этом и состоит ее полное совершенство. На тот счет, когда это наступает, нет ни правил, ни канонов. Вы любите друг друга уже много лет. Если я скажу, что чувственной грани в вашей любви вы достигнете, когда тебе исполнится восемнадцать лет, и тогда духовная связь между вами дополнится и физической связью, это будет глупостью. Могу заявить одно. Связь, которая унижает, подавляет тебя, от которой на другой день или позже ты стыдишься самое себя, которая вызывает у тебя чувство отвращения, — это не любовь.

Андреа лежала на спине, взгляд ее блуждал по пожелтевшим обоям потолка. Время от времени порывы северного ветра с шумом бились об оконные шторы, и снова наступала тишина. Чаба дышал ровно, спокойно, забывшись возле нее здоровым, глубоким сном.

Девушка принялась считать дни. «Боже, — думала она, — через три дня мне надо быть в поезде. Может быть, опять не увидимся месяцев десять?» Почувствовав боль в руке, она осторожно высвободила ее из-под головы юноши. Закурив, девушка поставила на одеяло пепельницу и принялась дымить. События прошедших десяти дней смешались в ее сознании в беспорядочную кучу, она не старалась придать своим мыслям какую-либо стройность, для нее существовало одно — воспоминание о воскресной ночи, когда они стали принадлежать друг другу. В понедельник они встретились на станции с тетушкой Эльфи и Аттилой, и она не могла избавиться от чувства, что ее лицо обязательно выдаст все случившееся ночью. Перед выходом из дома она тщательно изучала свое лицо в зеркале, стараясь обнаружить, что все-таки в нем изменилось. И тут же пришла к выводу, что взгляд ее стал спокойнее, просветленнее, а голубой цвет глаз еще прозрачнее.