Тетушка Эльфи не заметила в ней ничего особенного, поскольку, помимо слов похвалы по поводу ее замечательного бронзового загара, больше ничего не сказала, а просто обняла и поцеловала в щеку. Аттила тоже вел себя по-дружески, и она не испытывала к нему никакой антипатии, только его белокурые волосы, казалось, немного порыжели. Андреа еще раз попыталась восстановить в памяти события истекших дней, часы, наполненные любовными ласками, негромкие беседы, мечты о будущем, однако появлявшиеся было кадры тут же исчезали. Все казалось далеким, реальным же, чуть ли не осязаемым на ощупь было одно ощущение счастья. Возможно, на лице ее и не отразилась происшедшая с ней перемена, но она знала, что уже не та девушка, которой была десять дней назад.

Она осторожно выскользнула из-под одеяла, накинула халат и, тихо ступая, направилась в ванную. Наполнила ванну теплой водой и пыталась, ни о чем не думая, насладиться радостью омовения. Но это ей не удавалось, в памяти то и дело что-нибудь да возникало.

Вчера вечером они обсуждали, почему Чаба столь сдержанно вел себя после ее приезда. Ей очень нравилась искренность юноши, но одновременно немного печалила. Она никак не думала, что тетушка Эльфи могла противиться их браку. Андреа преодолела горечь.

— Я хотела стать твоей, — заявила она, — отнюдь не потому, чтобы ты на мне женился.

Чаба удивленно на нее посмотрел:

— Ты хотела стать моей?

Она со смехом ответила:

— Для того и приехала из Будапешта, чтобы нынешним летом стать твоей любовницей. Да-да, ты не ослышался, именно твоей любовницей.

Покрыв тело мыльной пеной, Андреа погрузилась в воду. Разумеется, она охотно согласилась бы стать его женой, но о женитьбе ни в коем случае даже не заикнется. Что-нибудь все равно произойдет. Во всяком случае, тетушке Эльфи она пришлась по душе. Та была бы непрочь заполучить такую невестку, как она. Знать бы только, чем эти Гуттены так гордятся.