Однако он усомнился в том, что она находится в любовной связи с автором прилагаемого письма, студентом из Четени Чабой Хайду. «Я обнаружила улику, неопровержимо доказывающую, что Ваша дочь погрязла в грехе и ведет образ жизни, несовместимый с уставом и строгими предписаниями лицея». Далее шли фразы, подчеркнутые красными чернилами: «Дорогая, я с нетерпением жду момента, когда снова могу быть с тобой. Мы с утра до вечера будем заниматься тем... словом, этим. Ты знаешь, о чем я думаю, правда?», однако они отнюдь не свидетельствовали о грехопадении Андреа.

— Чепуха, — пробормотал он, кинув письмо на стол. — Но мы потом увидим.

Андреа поцеловала отца. В глаза ей сразу бросилось письмо на столе.

— Можно посмотреть? — поинтересовалась она.

— Адресовано не тебе, но можно.

Она взяла письмо, молча его прочитала.

— Именно так все и было, — подтвердила она.

Бернат откинулся на спинку кресла, набил трубку, закурил.

— Так все это правда? — спросил он.

Девушка взглянула на отца и неожиданно поняла по его глазам, о чем он думает.

— Пока я девушка, — тихо произнесла она. — А все остальное правда. Хотелось бы, чтобы ты мне верил.

Бернат выглянул в окно. На улице моросил дождь, небо было затянуто свинцовыми тучами.

— Я верю, — проговорил он. — Но случившемуся не рад. Я всегда старался относиться к твоим проблемам с пониманием. Когда ты была права, я соглашался. Но, по-моему, на сей раз ты оказалась не права. — Он вынул изо рта трубку, расковырял тлеющий табак, искоса поглядывая на мрачно наблюдавшую за ним девушку. — Я тебя еще ни разу и пальцем не касался. Даже если ты того заслуживала. Как же ты дошла до жизни такой, что дала пощечину другому человеку?

— Она доносила! — Лицо девушки горело возмущением. — Шпионила, неужели не понятно?