Начну с того, что показываемое многократно повторяется на протяжении дня, в рамках недели (повторение – важнейший элемент воздействия ТВ). Причем прежде всего повторяются именно те передачи, которые представляют самую горячую, «непосредственную» реальность – новости, события дня. Актуальное содержание, смысл передачи как бы скрадываются формой показа, организующим ритмом повтора. Парадоксальный эффект стабильности возникающего при этом у зрителей образа мира связан как раз с тем обстоятельством и многократно усилен тем фактором, что все передачи далее вмонтированы в жесткую жанровую сетку телевещания и, наконец, минута за минутой приурочены к повторяющемуся же досугу зрителя, синхронизированы с коллективным укладом его семьи. Телевещание – например, новостное, – конечно же, лишь цитирует фрагменты снятого документально. Но при этом демонстрация документальных «цитат» соединяется с комментариями дикторов или экспертов к ним «здесь и сейчас» – т. е. в студии, которая и становится для зрителя местом возникновения его, зрительской, реальности как реальности постановочной, создаваемой у него на глазах и ему демонстрируемой.

Важно, что телевидение как медиа никогда не делает проблемой свою документальность. Так оно не ставит под вопрос правила и процедуры соединения «реального» (процитированного) с «представленным» (студийным), крупных планов обращенных к зрителю действующих лиц (с их апеллятивным модусом представления – «вот я, смотрите», voila) и анонимного, не контролируемого сознанием фона (с его нормативным, ценностно нейтральным и как бы само собой разумеющимся «оно», «il y a»). Говоря короче, интеллектуальный сюжет «Фотоувеличения» Антониони телевидению (может быть, сегодняшнему телевидению) не нужен (может быть, пока не нужен).