– Эй?

– Да, милая.

– Пообещай мне одну вещь.

– Все, что хочешь.

– Убей меня, когда я стану тебе не нужна.

Начинается.

– Ты просто боишься измениться. Ты так и будешь стонать о том, как ищешь и не находишь любовь и все такое… но никогда не изменишься. И правильно. Меняться – значит разрушать себя. Я разрушаю себя тобой. А ты – мной. Но ты этого боишься и не хочешь, поэтому очень скоро пошлешь меня нахуй… Получал когда-нибудь спам с предложениями изменить себя, тра-ля-ля?…

Ну да. Идиотские предложения купить книгу, или сходить на какой-нибудь семинар, или отрастить хуй подлиннее. Или – непрошеный подарочек прямиком из ада, который начинает менять тебя, не дожидаясь предоплаты.

Не один бокал мартини, а три или четыре. Ей этого хватило, чтобы напиться. Можно отвести ее домой, а самому пойти и лечь спать. Наконец-то выспаться. Я тащил ее по улице, и огни вывесок дрожали потоках горячего воздуха, поднимавшихся от раскаленного за день асфальта.

– Спам надо уничтожать, мой милый. Тебя заебал Центр Американского Английского Языка? – она ткнула рукой в вывеску на облезлом кирпичном доме. – Убей Центр Американского Английского Языка, – дурачась, она снова прочитала вывеску, чуть ли не по слогам, старательно выговаривая каждое слово. – Тебя заебала твоя жизнь? А может, это я тебя заебала? Так пошли меня нахуй! Давно пора! Ты просто боишься! Боишься любить меня – и боишься послать… Ты же меня не любишь, не любишь, я же тебе нахрен не нужна! – ее голос истерически дрожал. – Спам нужно уничтожать…

Я молчал. Что я мог ей сказать? Она говорила правду, надеясь, что это ложь. Хотела, чтобы я опроверг ее. Чтобы сказал, как люблю ее, как она мне нужна, а потом трахнул. А я молчал и вел ее домой. Пьяную сучку, которая меня давно заебала, но продолжала требовать любви. Я не выношу скандалов. Поэтому я молчал. Молчал.