С некоторых пор каждый вечер дома меня ждала женщина, тихая и спокойная. Ей от меня ничего не надо, очень удобно. Я стал реже встречаться с Джо, – она чувствовала, что я не хочу этих встреч, но не понимала, в чем дело. Ее приступы тоски стали чаще, и я еще больше уставал от нее. Говорил ей, что у меня стало больше работы. Говорил, что сегодня мы не можем встретиться, потому что – вечеринка в конторе, или – день рождения начальника, или —. Мы встретимся завтра… нет, послезавтра; да, ты мне нужна; я тебя люблю, что ты. У меня не осталось сил на Джо. Она высосала мою душу точно так же, как высасывала мой член. Не осталось даже сил сказать, что между нами все кончено. Я слишком устал.

Ну конечно, она все узнала. Я сам ей сказал. Джо хотела, чтобы я сделал ей больно – я сделал. Она хотела не так – но кто теперь будет разбираться?

Она появилась снова. Спам всегда возвращается – твой адрес попал в какую-то базу, и уже некуда деться – можно уничтожать, можно заносить в черный список – но тебя уже заметили, поздно. Спам. Сучка, кусок дерьма. Посылочка прямиком из ада.

Она молча отделилась от стены моего дома – серая тень на сером, в серых сумерках. Все та же – руки в карманах, лохматые волосы и нездорово блестящие глаза. Спам всегда возвращается.

– Привет.

– Привет.

– Я тебя ненавижу. Хотела тебя убить.

Молчу. Можно уйти – но она загородила мне дорогу. Можно отшвырнуть ее с пути – но я боюсь к ней прикасаться. Я слишком ненавижу ее. Я слишком хочу, чтобы она исчезла. Я слишком хочу ее.

Молчу.

– Хотела тебя убить – тебя и твою бабу. А потом вспомнила, что ты мне кое-что обещал.

Молчу.

– Трус. Ты даже это не можешь сделать. Ты даже ударить меня не можешь, – она со смехом хватает меня за руку. Ненавижу этот смех, этот легкий смешок, – она всегда так смеялась, когда мы оказывались в гостиничном номере и я молча бросался раздевать ее. Челюсти сводит так, что я слышу, как крошатся зубы.