Между прочим, если вы будете в столице Гоа — Панаджи, возле старинного дворца XV века (где мне, схимнику унылой периферийной жизни, быть до сих пор не привелось), обязательно обратите внимание на необычный памятник — бронзовую фигуру священника в сутане, с простертыми над женщиной руками. Это — аббат Фариа. Он проводит сеанс гипноза. Что он учинит с бедной женщиной дальше, когда она под его пассами окончательно обмякнет, — одному Богу известно.

Нет, определенно: Фариа был еретик. Следовательно, и Дюма был тоже — еретик. Ergo: еретик и я. Какой ужас! Мы все, каждый по-своему (Дюма, сморкающийся мушкетерами, Дантесами и аббатами, разумеется, — особенно), мы все, повторяю, не посоветовались с Ватиканом!

Впрочем, еретик, скажу о себе, — это даже еще хорошо. При других обстоятельствах — благослови, Господь, тень того дня, когда они все же не наступили, хотя родители и хотели девочку, а это, видимо, по Фрейду что-то значит, — я бы мог стать ведьмой! Да, я мог бы в нее воплотиться, и тогда бы занимался тем, против чего в свое время ополчились почтенные инквизиторы Инститорис и Шпренгер, специалисты по экзорсизму. Не исключено, что я бы даже чародейственным образом лишал мужчин полового члена, так чтобы они не могли видеть его и чувствовали лишь гладкое тело (я цитировал это место из «Молота ведьм» в своей пьесе, но ее, увы, никто не ставит, и я уже начинаю думать: а не напрасно ли я, черт возьми, все это цитировал). Мне бы, пожалуй, было отвратительно заниматься упомянутым богомерзким делом (гладкое тело между ног — бр-р!..), но я был бы вынужден. Да! Раз уж я преступил, так сказать, то что ж теперь — теперь уж ничего не поделаешь. Как сказала Жанна д’Арк: «Гори оно все синим пламенем!..»