А ведь я мог бы написать какую-нибудь приличную книгу. Вызвать у людей оптимистическую тягу к вере. Но я — я в растерянности. Я не знаю, каковы они, критерии «хорошей книги». Ватикан их покамест не разработал, не утвердил и не огласил. Ну да, я догадываюсь, что «Код да Винчи» — книга не очень хорошая. Это понятно: про роботов, грудь которых хочется вскрыть, дабы имплантировать в нее хотя бы протез сердца, книги редко удаются. «Код да Винчи» — это, уж вы мне поверьте, про роботов. Хотя Ватикан осудил ее вовсе не за это. И не за это официально запретил снимать в римских церквях эпизоды для картины «Ангелы и демоны», приквела кэкранизированному «Коду да Винчи».
Короче, я в полной прострации. У меня была мысль сочинить историю Христа с относительно счастливым концом. Без тернового венца.
Пилат выходит на крыльцо и умывает руки. Иудеи требуют распять разбойника Варавву. А Иисуса отпустить. Иисуса и впрямь отпускают. Он в пещере. С ним — дева Мария и блудница Магдалина. Варавва распят, к нему стекаются люди: «Спаситель!..» Миг глорификации Вараввы. Эра душевных мук Христа. Он ходит по улицам Иерусалима. Он называет себя Сыном Божиим, но ему никто не верит. «Где твой крест, Галилеянин? Где твои стигматы?» Он уходит в пустыню, он взывает к Отцу Небесному: «Ты предал меня, Господи! Ты пронес мимо обещанную чашу!..» — «Не ты ли молил меня об этом?» — спрашивает его явившийся ему старец, облик которого угадал в своем «Евангелии от Иисуса» уже упоминавшийся Жозе Сарамаго…
Стоп! Но Сарамаго — он ведь тоже, получается, еретик, даром что нобелевский лауреат. Церковь назвала его произведение, переведенное на 25 языков и около 20 раз переиздававшееся на родине писателя, богохульной книгой, «которая издевается над исторической правдой и извращает характеры главных персонажей Нового Завета». Представьте себе: у него Иисус спит с Магдалиной. У него Бог, в облачении знатного иудея и в суровых веревочных сандалиях, восседает на корме лодки, рассказывая Помазаннику жуткие вещи. Это длится сорок дней и сорок ночей. В тумане, густом, как молоко. Рядом сидит дьявол, добравшийся на эту «потсдамскую встречу» вплавь…