– То есть дело в моей помаде?

– Ну да.

Я посоветовала ей спросить Гугль.

Десять минут спустя: я только что вернулась из отдела «Компьютеры». Не дождалась Кайлы – не давала покоя мысль о том, что кто-то может вырабатывать питательные вещества без солнечного света. Увы, Гугль ничего нового не сказал, зато я твердо решила разбить собственный садик, в котором будут только ночные растения.

В служебке сейчас тихо. Мне нравится бывать здесь одной. Я могу сосредоточиться только в полной тишине, например, в лесной глуши, где совсем нет людей. Раньше я часто уходила поглубже в лес, чтобы не слышать ничего человеческого. Удивительно, как я не стала отшельницей?

Сегодня я думаю о том, что ты говорил в начале нашей переписки – мол, всем людям хочется убежать от самих себя, даже если со стороны их жизни выглядят классно. Однажды я видела в журнале фотографию: во время наводнения какая-то семья забралась на крышу дома и устроила там барбекю. Да, они сидели прямо на крыше, махали спасателям на вертолете и улыбались в камеру. Такое ощущение, будто на эту семейку свалилось нежданное счастье. Они не прогнулись под обстоятельства, а просто иначе на них посмотрели.

Заканчиваю – пришла Блэрище.

Притворись мной еще разок, а?

Роджер

Несколько лет назад я похоронил сына, Брендана. Джоан была совершенно не в себе, и мне пришлось заниматься всем самому, хотя я тоже с трудом держался. Помню, как торчал в похоронном бюро – пытался придумать надгробную надпись и составить список тех, кто будет произносить речь. Ничего не выходило. Тогда директор бюро (совершенно седой, голова – точно камень с шотландского поля) предложил обойтись без речей. Вместо них пусть все собравшиеся прочтут «Отче наш». Практически каждый знает ее наизусть, и получится очень достойно.