Прибежала официантка и вопросительно уставилась на профессора. Я взял ее за руку и отвел в сторонку.

— Он не имеет в виду вас, — шепнул я ей на ухо. Мы стояли рядом, ее бедро прижималось к моему, и она глядела мне прямо в глаза.

Фрейман вскочил и стряхнул с пиджака крошки.

— Шрага! Шрага! — закричал он. — Мы опаздываем!

Волосы официантки коснулись моего лица. Они были мягкими и пахли шампунем. В ожидании она потупилась. Тут профессор схватил ее за локоть, и девушка повернулась к нему. Он полуобнял ее и почти повис на ней. Она повела, вернее, потащила его за собой.

Фрейман сплюнул. Профессор повернул к нам голову:

— Вот это верно! Так и надо — плевать на все!

Глаза его налились кровью, как глаза быка на случке.

— Кто эти двое? — спросил он у официантки, кивнув в нашу сторону.

Она ничего не ответила, лишь нежно провела пальцами по его лицу.

— Один из них сторожит книги, — сам ответил он на свой вопрос, — другой — дает свет тем, кто ищет тьмы...

Его хохот был слышен нам и когда парочка уже удалилась во внутренние помещения.

3

Фрейман сидел вперив взгляд в стол. Не поднимая головы, он негромко проговорил:

— Все вы такие — с ног до головы порочные. Я-то думал, мы на похороны едем, к Шраге... — Он выпрямился. На глазах его были слезы.

— Едем, Фрейман, едем.

Я хотел похлопать его по плечу, но он с отвращением сбросил мою руку.

Внезапно Фрейман встал и энергичным шагом подошел к хозяину заведения. Вернувшись, он застегнул пиджак, надел кепку и сказал, что здесь вот-вот остановится автобус на Тель-Авив, так что, если я не поддался тому же искушению, что и Аксельрод, нам надо немедленно идти. И добавил, что не ожидал такого от Аксельрода: