Похоже, что привалившее счастье лишило женщину способности сопротивляться, она не в состоянии этого уразуметь. Директор тяжелым лбом уткнулся ей в живот, терзая губами и зубами волосы на лобке. Он всегда в состоянии боевой готовности, и она должна быть к этому готова. Он выпрямляется и пригибает голову жены к своему бутылочному горлышку, чтобы доставить ей смачное удовольствие. Она стреножена, и он ощупывает ее со всех сторон. Он раздвигает ей челюсти своим членом и исчезает в ее глотке. Для полноты ощущений он сильно щиплет ее за ягодицы. Он запрокидывает ей голову с такой силой, что громко трещат шейные позвонки. Он с чмоканьем елозит ртом по ее половым губам, все схвачено и все под контролем, жизнь безмолвно наблюдает за ней из его жадных до зрелища глазниц. Плод все равно созреет. Все получится, когда укладываешь людские привычки стопкой, одна на другую, чтобы дотянуться до самой верхушки и собрать урожай — для одного из нас плод так и останется горьким. Все ограничено запретами, предвестниками вожделения. На маленьком холмике не взойдет слишком обильная растительность, и наши границы простираются не дальше того, что умещается в нас, ведь в наших маленьких и хрупких кровеносных сосудах помещается немногое.

Мужчина в одиночку несется дальше. Женщине тягостно терпеть эту позу и то положение, которое она занимает у него в доме. Она пошатывается, ей приходится шире расставить ноги, он же беззаботно щиплет растительность у нее между бедрами. Мужчина обитает в аду своего каждодневного бытия, однако иногда ему нужно подняться из преисподней и попастись на сочном выгоне. Женщина обороняется лишь для видимости, ей достанется оплеуха, если она посмеет отвергнуть душу мужчины, сияющую ярким светом. Он довольно много выпил. Директора едва не выворачивает наизнанку прямо в дорогую и полную чашу собственного дома, в сумраке которого он со злобой клянет диету, навязываемую ему женой. Она не хочет впустить его.