Он без всяких церемоний выставляет свой член напоказ. Женщина смеется громче, потом испуганно бьет себя ладонью по губам. Он угрожает ей побоями. В ней еще не отзвучала музыка с пластинки, вместе с которой вращались по кругу ее чувства и чувства многих людей, принявшие облик Иоганна Себастьяна Баха, препарированного для всеобщего удовольствия. Из пышущих жаром зарослей паха вздымается мужская плоть. Мужчины мгновенно прибавляют в росте, но труды их быстро обращаются в ничто. Не сравнишь со стволами деревьев, что неколебимо высятся в лесу. Директор спокойным тоном говорит о том, как настежь распахнет ее щель. Он словно пьяный. Слова его будто во хмелю. Левой рукой он крепко держит женщину за бедро, а правой стягивает с нее через голову одежду, легко поддающуюся его желанию. Женщина шатается под тяжестью его веса. Он громко бранится, ведь он давным-давно запретил ей надевать колготки. Чулки намного женственней, они обрамляют заветные дырки, открывают к ним прямой доступ. Он снимет с нее пробу, снимет не мешкая, раза два подряд, не меньше, — громко заявляет муж. Женщины зарастают кустами надежды и живут воспоминаниями, а вот мужчины живут мгновением, которым они владеют, и из этих мгновений при надлежащем усердии можно сложить уютную горку времени, и эта горка тоже принадлежит им. Ночью без сна не обойтись, это время для них — как потерянное. Они горят желанием и согреваются у собственного огня, пылающего в чреслах. Жена директора стала бесплодной из-за тайком принимаемых таблеток, совершенно непостижимо, ведь неутолимо алчущее сердце мужа никогда бы не допустило, чтобы из его резервуаров, заправленных до самого патрубка, больше не изливалась наружу жизнь.

Одежды ниспадают с женщины и лежат у ее ног, словно мертвые животные. Мужчина все еще в пальто, он стоит с вздыбленным членом, пронзающим складки его одежды и, словно луч света, упирающимся в камень. Колготки и трусики образуют влажное кольцо вокруг домашних туфель женщины, которые она не успела сбросить.