В конце небольшого торгового квартала главная улица круто идет под уклон и упирается в речной берег возле железнодорожной станции. Отпустив педаль газа и дав машине катиться под горку, я вспомнил, как много раз ходил на станцию из дому пешком. Наряженный и полный предвкушений, как проведу день в Нью-Йорке, с расписанным поминутно планом действий и сэкономленными за много недель карманными деньгами. Пойду в Колизей на автошоу или на борцовский матч в Мэдисон-Сквер-Гарден, или иногда в Бродвейский дворец спорта спустить все свои деньги на игровых автоматах. Пообедаю хот-догом с кокосовым шампанским или жилистым стейком за два доллара в забегаловке у Теда. Тогда Нью-Йорк совсем не пугал. Двенадцатилетний умник спокойно мог в одиночку разгуливать по Таймс-Сквер – в самом худшем случае, привяжется какой-нибудь нищий, станет клянчить десять центов. Я не боялся там бывать, и сам город казался мне приятелем-пижоном, грызущим зубочистку.

По виадуку я переехал железнодорожные пути и резко свернул направо, к станции. Какая-то предприимчивая душа построила у самой реки дорогую с виду закусочную. В приступе ужаса я осознал, что все эти годы жизнь здесь продолжалась без меня. Кем они себя возомнили, чтобы изменять пейзаж, бывший когда-то моим? Частью своего существа ты думаешь, что территория твоей памяти принадлежит тебе; надо бы закрепить это законодательно – чтобы все сохранялось точно в таком виде, как было раньше.

Я подрулил к станции и вышел из машины. Через мгновение по рельсам промчался экспресс «Чикаго – Нью-Йорк». Я ощутил дуновение вихря, услышал колесный лязг и дробный перестук – и мир в вагонах экспресса снова представился мне романтичным, полным возможностей. Из Крейнс-Вью до Нью-Йорка мы всегда добирались на пригородном поезде. Прежде чем дотащиться до вокзала Гранд-Сентрал, он делал добрую дюжину остановок. В наш поезд садились те, кто работал в Нью-Йорке, старушки, спешившие на дневное представление «Хелло, Долли!», и тринадцатилетние подростки в коротковатых штанах и свитерах с треугольным вырезом и с таким количеством бриолина на волосах, что его хватило бы залить в картер семейного автомобиля.