– Боюсь, что теперь мне будет страшно раскрыть рот.

– Не бойтесь. Мне нравится ваша прямота. Вы спросили, над чем я работаю. Давайте начнем с этого места.

Я откинулся на спинку. Вероника, не двигаясь, смотрела на меня.

– Когда мне было пятнадцать, я нашел тело девушки. Ее убили.

Эту историю я рассказал всего за несколько минут. Когда я замолчал, Вероника, не говоря ни слова, уставилась в стол и только после долгой паузы подняла глаза. По выражению ее лица было видно, что она что-то поняла.

– Паулина Острова была вашей мертвой русалкой. Конец детства. Все эти невозможные сочетания мы можем понять только теперь, а испытать могли только в молодости. Женщина и рыба. Молодая и мертвая. Секс и убийство...

– Оксюморон.

Она тихо кивнула:

– Именно. Детство состоит из противоположностей. Тебе или слишком жарко, или слишком холодно. Ненависть или любовь, не иначе, а через секунду все снова меняется. В течение той минуты вы, пятнадцатилетний мальчик, ощутили все сразу. Для подростка мертвая девушка была эротичной. Конечно, вы хотели посмотреть на ее трусики. Мне это понятно.

– Вы хотите сказать, что у меня не было задатков пятнадцатилетнего некрофила?

– Сэм, в пятнадцать лет меня все наводило на мысли о сексе. Знаете, у вас очень красивые губы. Пожалуй, я выпью.

Она заказала водку со льдом. Ее длинные пальцы с нежно-розовыми ногтями так соблазнительно обхватили стакан с прозрачной жидкостью, что я вздохнул. Когда я поднял глаза, она смотрела на меня. По ее улыбке было ясно, что она прекрасно поняла, о чем я думаю.

Вероника взболтала кубики льда в стакане и сделала маленький глоток.

– Сегодня я услышала интересную историю. Один мой друг держит ресторан на Шестьдесят восьмой стрит. Несколько месяцев назад к нему зашел посетитель и заказал филе-миньон. Мой друг гордится тем, что каждый день закупает самое лучшее свежее мясо.