Я закончил свой рассказ, когда мы сидели в «Республике кофе». Воздух снаружи был прохладный и бодрящий, полный восхитительных ароматов, которые менялись с переменой ветерка, – дым от горящих поленьев, молотый кофе, запах моря. На Веронике были большие темные очки в металлической оправе, отчего она казалась обольстительной и властной. Ее лицо было так переменчиво! В одно мгновение она казалась Лолитой, в следующее – президентом какого-нибудь транснационального концерна.

– Спасибо.

– За что? В этих очках ты выглядишь знаменитостью. Вы случайно не Вероника Лейк?

– Я действительно благодарна тебе. Спасибо, что рассказал мне свою историю. Это опасная штука. Рассказывая о себе, делаешься открытым и уязвимым. Пожалуй, я всего три раза в жизни откровенно говорила о себе.

– А мне ты когда-нибудь расскажешь свою историю?

Она сняла очки и положила на стол.

– Пока не знаю. Кто говорит «я тебя люблю» первым, проигрывает. Эта строчка всегда пугала меня. Ты уже знаешь, что я тебя люблю. Если я тоже расскажу всю мою историю, а потом у нас все разладится, у меня мало что останется в жизни.

– Ты говоришь, как дикарь из какого-нибудь племени, где верят, что, если кто-то их сфотографирует, они утратят душу.

Вероника потерла глаза ладонями.

– Твоя история и есть твоя душа. Чем дольше ты с кем-то близок, тем больше ему веришь и тем больше хочется ему рассказать. Я верю, что когда найдешь настоящего спутника жизни, то расскажешь ему все, до конца. А потом опять начнешь сначала, но на этот раз это будет уже и его история, а не только твоя.

– И никакого отделения Церкви от государства? Даже придется пользоваться одной зубной щеткой?

Тихо, но решительно она произнесла:

– Покупаешь две совершенно одинаковые синие зубные щетки и держишь в одном стакане, так что не знаешь, где чья. Моя – твоя, а твоя – моя.

– По-моему, это слишком, Вероника.

Офисы студии «Блэк сьют пикчерз» в Санта-Монике располагались в современном высотном здании в нескольких кварталах от океана.