Подъезжаешь на машине, поднимаешься на лифте и понимаешь, что не очень-то приятно оказаться на такой высоте в этой тряской части мира. Два дня назад в Сан-Франциско небольшое землетрясение вытряхнуло нас из постели, едва мы легли. Секс в ту ночь был скорее попыткой поддержать друг друга и забыть о страхе. Мы смеялись над этим, но вскакивали при малейшем толчке все время, пока были в Калифорнии. Очаровательная девушка дежурила за конторкой напротив лифта, чтобы, как только откроются двери, ослепить тебя миллионом белозубых улыбок, от которых тебе якобы должно стать легко и удобно.

– Чем могу служить?

– У меня назначена встреча с Дэвидом Кадмусом. Я Сэмюэл Байер.

– Вы не присядете, пока я позвоню?

Я сел на изящный кожаный диванчик и осмотрелся. Ничего нового. Все выглядело точно так же, как в офисах других кинопродюсеров. Стильная мебель, афиши выпущенных студией фильмов. Некоторые названия я узнал. Два были настоящими хитами.

Я чуть не рассмеялся, когда в приемную вошел Дэвид Кадмус, потому что он выглядел точно так же, как двадцать пять лет назад. Те же дикобразьи жесткие волосы, квадратные очки, белая застегнутая на все пуговицы рубашка. И все же теперь внешность у него была крутая, не то что задрипанный вид в юности. Черная твидовая пара, парадные туфли... Наверняка это была одежда фирм «Prada» или «Comme des Garcons», а не «Dickies», но внешне она выглядела точно так же.

Я встал. Он не вынул рук из карманов. Мы смотрели друг на друга. Краем глаза я заметил, что девушка наблюдает за нами. Мы даже не поздоровались, но были уже в апогее неприязни друг к другу.

– Это сделал не он.

Не поняв сразу, я вопросительно склонил набок голову:

– Простите?

– Мой отец. Он не убивал Паулину Острову.

* * *

По словам сына, Гордон Кадмус до того, как влюбился в Паулину, совершенно разучился смеяться. Определенно, с годами у всех нас становится меньше причин для смеха, но тут дело было в ином.