3
Сами сменщики делали Джонстона возможным, поскольку повиновались его невозможным приказам. Я не понимал, как подобному монстру позволено занимать такую должность. Штатным было до лампочки, профсоюзный деятель никуда не годился, поэтому я накропал тридцатистраничный рапорт в один из выходных, отправил копию Джонстону, а вторую взял с собой в Федеральное Здание. Клерк велел мне обождать. Я ждал, ждал, ждал. Я ждал час и тридцать минут, затем меня ввели, и я увидел маленького седого человечка с глазами, как сигаретный пепел.
Он даже не попросил меня присесть. Он заорал, как только я переступил порог:
– Умничаешь, значит, сукин сын, так?
– Вы б не выражались, сэр!
– Вот умник выискался, такие сукины дети словарей нахватались и выгребаются!
Он замахал на меня моими бумагами. И завопил:
– МИСТЕР ДЖОНСТОН – ПРЕКРАСНЫЙ ЧЕЛОВЕК!
– Не дурите. Он – очевидный садист, – ответил я.
– Ты сколько работаешь на Почтамте?
– Три недели.
– МИСТЕР ДЖОНСТОН РАБОТАЕТ НА ПОЧТЕ УЖЕ 30 ЛЕТ!
– А какое это имеет значение?
– Я сказал: МИСТЕР ДЖОНСТОН – ПРЕКРАСНЫЙ ЧЕЛОВЕК!
Бедняге, наверное, хотелось меня пришибить. Должно быть, они с Джонстоном спали вместе.
– Хорошо, – сказал я, – Джонстон – прекрасный человек. Выкиньте всю эту поеботину из головы.
Я ушел и взял себе еще один отгул. Без содержания, конечно.
4
Когда Джонстон увидел меня на следующее утро в 5, то крутнулся на кресле – лицо и рубашка у него были одного цвета. Но ничего не сказал. По барабану. До 2 часов ночи я кирял и трахался с Бетти. Я откинулся на стену и закрыл глаза.
В 7 Джонстон развернулся в кресле снова. Остальных сменщиков уже отправили на работу или послали на другие участки, где нужна была помощь.