– Семью я разобью! – скромно пообещала Иллария.

Таисия ужаснулась:

– Ты сошла с ума!

– Нет, я вошла в азарт!

– Приехали! – Шофер остановил машину. Он вышел из нее, обошел вокруг и открыл багажник. – Вещи поднести?

– Да, пожалуйста, большое спасибо! – с неожиданной для нее вежливостью сказала Таисия Павловна. Сестры тоже уже вылезли из машины и оглядывались по сторонам.

– Номер квартиры? – спросил шофер.

Иллария поглядела на записку, которую она держала в руке:

– Седьмая.

Шофер поднял чемодан и этюдник, взял под мышку картонку, зонт и со всем этим имуществом вошел в подъезд.

– Ты делаешь мне больно, – прошептала сестре Таисия, – выкинь его из головы. Ты его больше не увидишь.

– Я его из-под земли добуду! – ответила Иллария.

– Вот тир! – Таисия показала на противоположную сторону улицы. Там действительно синела вывеска, где возле белого круга мишени белым было выведено: «ТИР». – Пойди отвлекись!

Иллария отрицательно помотала головой:

– Люди делятся на тех, кто стреляет и в кого стреляют. Я, к сожалению, отношусь ко второй категории…

В Москве Мешков в сопровождении Толи входил во двор своего дома. Во дворе под тополем стучали в домино. Вскоре Мешков вместе с Толей уже выходил из лифта…

Дома была только Маша, она сидела в кресле, одетая в пальто. Пальто было длинное-предлинное.

– Почему ты сидишь в пальто? – не понял Мешков.

– Голландское, под замшу, я его достала в комиссионке, оно совершенно новое.

– Это надо, чтобы такое длинное?

– Очень надо!

– Тогда я счастлив!

– Сейчас ты перестанешь быть счастливым, – сказала Маша, – я взяла деньги из тех, что мы откладываем на цветной телевизор!

– Здравствуйте! – поздоровался Толя. – Можно, я сяду? У меня голова кружится!

– Кто это? – Маша обернулась к отцу.

– Не знаю, зовут его Толей. Все-таки, Маня, так мы никогда не купим цветной телевизор! Ты же сама придумала на него откладывать. А мне все равно, какого он цвета.